Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

числе и в сфере государствогенеза, посвящены 3 статьи из 29 в специальном сборнике, изданном к 70-летию ученого. Опубликованы воспоминания о Г.С. Лебедеве. В историографической монографии А.М. Дубровского «Историк и власть» значительное место уделено биографиям и мотивациям творческих концепций историков, в том числе специалистов по древнерусскому государствогенезу 20–50-х гг. XX в. Однако целостный анализ или даже обзор историографии по древнерусскому государствогенезу, особенно новейшего этапа, отсутствует, что и подвигло на включение этого раздела в новое издание монографии.

Из тех теорий древнерусского государствогенеза в отечественной историографии последней четверти XX в., которые были представлены в «Историографических замечаниях» в 1-м издании нашей книги (около 7 теорий разной степени завершенности или распространенности), в начале XXI в. продолжают развиваться две. Если кратко — «общинная» и «дружинная». От концепции «городовой сети» также никто не отказывался. Но новых теоретических работ в ее развитие нет, хотя она активно применяется, например, в археологии и локальной истории.

Ушла в прошлое теория внутреннего саморазвития и становления государства сразу как чисто феодального, и даже новых аргументов в пользу «государственного феодализма» у сохраняющихся ее адептов не появляется. Это же можно сказать и о концепции «вторичности» Древнерусского государства, его возникновении исключительно под «варяжским» или, что чаще постулируется, хазарским воздействием. «Торговая» теория, которая никогда не была «модной» среди отечественных историков, после В.О. Ключевского и отчасти М.Н. Покровского «ушла» в конкретно нумизматические исследования.

Развиваемая нами под влиянием положений политической антропологии концепция разнотипности первоначального государствогенеза, его этапности и возвратности поддерживается (или самостоятельно развивается) лишь в некоторых моментах. Например, у А.В. Майорова (Санкт-Петербург) — в изучении и подчеркивании локально-типологических особенностей государствогенеза, у А.С. Щавелева (Москва) — его этапности и «общности» для всех славян. Наиболее последовательно применяют эту концепцию (правда, на локальном уровне) часть курских и украинских ученых. Пока в чем-то ее изменять или дополнять, за исключением более строгого отношения к терминологическому аппарату, необходимым не представляется.

Что касается иностранной историографии по данной проблеме за последние годы, то ее анализ проведен выборочно и имеет обзорный характер. Научная литература Украины и Беларуси представлена в основном конкретно-историческими, археологическими, нумизматическими и ритуально-геральдическими работами, относящимися в основном ко второму (этногенетическому) и третьему (источниковедческому) направлениям. Наиболее наглядно это нашло отражение в тематике международных полевых семинаров в Чернигове — Шестовицах, проводимых совместно университетом Черниговский Коллегиум им. Т.Г. Шевченко и Институтом археологии НАН Украины. Наиболее показательны в аспекте компаративистского изучения древнерусского государствогенеза семинары 2003 г. и 2006 г. — «Дружинные древности Центрально-Восточной Европы VIII–X вв.» и «Русь на перекрестке миров (международные влияния на формирование Древнерусской державы IX–XI вв.)». Следует отметить материалы международной конференции «Древний Искоростень и славянские грады VIII–X вв.»: многие посвящены конкретным эпизодам и явлениям древнерусского государствогенеза. В Белоруссии представляет интерес «Историкоархеологический сборник», издающийся с начала 90-х гг. XX в. Институтом истории НАН Беларуси и насчитывающий уже более 25 выпусков. В свое время именно в нем была опубликована «вальхеренская» теория А.А. Александрова.

Из концепций, созданных и развиваемых в дальнем зарубежье, на украинской почве продолжает жить теория О. Прицака о возникновении Руси путем внешних воздействий — в результате норманно-хазарского противостояния. Он продолжает утверждать, что первым центром «Русского каганата» был Ростов или его округа, и лишь Игорь перенес столицу «каганата» в Киев. Ученый является сторонником первоначального дуализма державы, включавшей каганат Руси (по мужской линии) и державу словен (по женской линии). Наиболее важный рубеж в процессе государствогенеза — перенос в 30-х гг. X в. столицы «каганата» из Ростова в Киев Игорем и образование вокруг Ростова наследственного домена (вотчины) династии. Целью объединительной активности Олега и Игоря было, по мнению исследователя, укрепление торговых возможностей норманнов-руси путем осуществления контроля над двумя маршрутами к Эллипалтару (Керченскому проливу). Хазарское влияние также велико, и не только за счет контроля над этим районом, но и потому, что до 30-х гг. X в. хазары правили в Киеве, а его еврейско-хазарская община и в дальнейшем оказывала влияние на политику Руси.

Польско-шведский ученый В. Дучко в своей работе «Русь викингов», опубликованной в 2004 г. на английском, а в 2007 г. на польском языке, опирается в комплексном анализе источников прежде всего на материалы исследований и научные выкладки «позднесоветских» (но также и современных российских) археологов Москвы и Санкт-Петербурга, рассматривая сведения письменных источников именно в археологическом контексте. Работа В. Дучко в этой связи носит скорее структурно-описательный, иллюстративно-культурологический, чем концептуальный характер, поэтому в наибольшей степени ее можно отнести ко второму, «этногенетическому» направлению, так как комплексный анализ источников далеко не всегда имеет самостоятельный характер, но вполне обоснованно опирается на результаты исследований специалистов, археологов в первую очередь. Тем не менее имплицитно контуры концепции, которой в процессе описания этнокультурных и политических процессов следует В. Дучко, все же вырисовываются. Он внимательно, с подробным обзором гипотез (для России — в основном зарубежных) и приведением доказательств своей точки зрения, рассматривает каждый эпизод в истории «росов» и выделяет важнейшие, по его мнению, этапы, причины их оседания в Восточной Европе. Считая, вслед за автором «Вертинских анналов» и императором Людовиком, «росов» изначально свеями, начало «государства Русского», в создании которого они позднее приняли участие, он связывает только с «киевским» периодом их истории, который он (вслед за археологами) считает возможным начинать с начала 900-х гг., а то и позднее.

Присутствует в зарубежной литературе тенденция (как, впрочем, и в отечественной) показывать историю Руси в связи с общеевропейской, анализ источников по этому процессу производя в контаминации с аналогичными их типами, но созданными в других странах. Отметим, например, параллели между славянскими былинами и скандинавскими сагами, вопрос о необходимости изучения которых ставит молодой польский исследователь А. Мазяж.

На грани между зарубежной и отечественной историографией находится опубликованная в сборнике «Древнейшие государства Восточной Европы. 2004 г.» работа шведского исследователя Ю. Гранберга по отдельным элементам древнерусской государственности, в частности, по роли веча.

6. «Начало государства» в западноевропейской, американской и отечественной политической (социокультурной) антропологии

Обычно при определении уровня развития ранних обществ историки сталкиваются с почти неразрешимой проблемой: отсутствием четких, объективных критериев для подобной оценки, что приводит не только к различию во взглядах на процессы исторического развития той или иной страны или политии, но и к более серьезным последствиям.

И похоже, это положение устраивает и признается практически всеми ведущими политическими антропологами: «По-прежнему нет единства среди ученых по вопросу, какую политию считать ранним государством, а какую зрелым, и что такое вообще государство; так же как нет общего мнения, какая численность населения и какой уровень социокультурной сложности отделяют догосударственные общества от раннегосударственных. Мало кто настаивает на универсальных показателях государственности. Не являются универсальными